Штурм Новости - Cочинские "менгеле" добили 90-то летнего ветерана: Если бы фронтовики так воевали, как они лечат, мы бы не победили никогда - Русская Революция Неизбежна

Cочинские "менгеле" добили 90-то летнего ветерана: Если бы фронтовики так воевали, как они лечат, мы бы не победили никогда

Я не стану больше праздновать 9 мая. Для меня теперь это – не только праздник «со слезами на глазах», но и с невыносимой душевной болью. Я не смогу забыть, как администрация города отказала моему папе в безбарьерной зоне – в возможности дышать свежим воздухом, видеть море, птиц, детишек, бывать в День Победы на мемориале, куда мы всегда ходили отмечать этот праздник с другим и фронтовиками. Я не смогу забыть, как моему папе не дали дожить до этого Дня Победы, как его хладнокровно лишили жизни. Вот так, в мирное время, без войны, фашистов, концлагерей, был зверски истерзан, замучен и доведен до смерти участник Великой Отечественной войны Кузьменко Петр Гаврилович.

У меня на войне погибли оба деда, много их близких, в блокадном Ленинграде умерли все родственники. Из Сочи на фронт ушла мамина сестра. Моя мама, учась в медучилище, каждый день ходила ухаживать за ранеными.

Мой папа был тружеником, веселым, юморным, любящим сыном, братом, мужем, папой и лучшим дедушкой. Конечно, непростое детство, нищета, страшный голод в Поволжье, откуда он родом, суровые будни войны, физически тяжелая работа отложили отпечаток на его здоровье, но окончательно его подорвало сочинское «здравоохранение»…

Всего творящегося там беспредела не описать, только очень кратко: в первый же день пребывания в расхваленной Олимпийской больнице №8 (в 2013 году – тогда еще под руководством Вартазарян М.А.) его довели до падения, итог – гематома на пол-лица, шишка на голове и, как выяснилось позднее, сломанный позвонок. После однодневного лечения в этой больнице папа был похож на жертву террористического акта, произошедшего в то время в Волгограде. В отписке о причинах случившегося заместитель начальника управления здравоохранения А.В. Лебедев написал: «…индивидуальная непереносимость горной местности». Писатель-фантаст лучше бы не придумал…

Далее – в отремонтированной больнице №4 под руководством Завражного А.А.  папе сгноили пятку до кости (гангренозный пролежень), операцию на сломанной шейке бедра сделали бездарно – папа больше не смог ходить. По мнению медиков, виноват в этом был «сам больной».

Никто не был в состоянии лечить; всё, что я слышала, - «Что Вы хотите? Старость…»

Последние муки в своей жизни фронтовик принял от скорой помощи и больницы №4. Поздно вечером 16 декабря 2016 года у папы начались рвоты, поднялась температура и сильно упало давление. Вызванная бригада скорой помощи ничего страшного не нашла и спокойно уехала, ничего не сделав. Когда ему стало хуже, я опять вызвала скорую. На этот раз та же самая бригада №40 обнаружила несуществующий отек легких и без уведомления или разрешения ввела папе спирт и морфий. Участник войны, который мужественно боролся с болезнями, самостоятельно дышал, ел, общался, смотрел телевизор, был доведен до коматозного состояния (давление упало до 30, потерял сознание, дышал с аппаратом). До машины скорой папу пришлось нести мне, фельдшеру, жалующемуся на слабое здоровье, а врач держала носилки с самой легкой стороны возле ног.

В больнице №4 реаниматолог Попов А.А. сказал, что отека легких нет, только небольшое воспаление, после этого – что и воспаления нет. После компьютерной томографии с контрастом (разумеется, не спросив меня о возможных противопоказаниях) папу увезли в реанимацию. В палате реанимации в течение суток его держали без воды, еды, совершенно голым и едва прикрытым простыней, совершенно замерзшим и измученным, в антисанитарных условиях в собственных экскрементах, без подушки на жесткой койке. А в положенное для посещений время меня к нему даже не хотели пускать! Хотя ранее российский актер Константин Хабенский поднял вопрос о разрешении родственникам больных посещать палаты реанимации, и президент РФ В.В.Путин дал поручение Минздраву РФ обеспечить методическое сопровождение для посещения родственников с пометкой «для неукоснительного исполнения». Я не знаю, как в больнице №4 использовали эту бумагу и для каких нужд, но на поручение президента там наплевали, а мне посоветовали «читать между строк».

Папа чувствовал себя спокойно только при постоянном уходе за ним и в моем присутствии. В больнице, в реанимации, он не был подключен к системам жизнеобеспечения, лежал весь свой последний день ненужный медперсоналу с болью в боку. В дополнение ко всему ему сделали противопоказанную ему клизму, измучив ещё больше.

18 декабря 2016 года в 8 утра, в снег, я пришла в больницу и принесла папе еду. Заведующий отделением реанимации В.В.Шустов снова не пустил меня, но обещал, что днем переведет моего папу в отделение. Но как только я вернулась домой, мне позвонили и сообщили о смерти…

Если кто-то не считает эту смерть мученической – достаточно просто представить себя лежащим без движения на ровной жесткой койке нагишом с катетером из мочевого пузыря, в своих испражнениях после приема слабительного, после клизмы и спирта, морфия и контрастного вещества в крови… без еды и воды весь день. Именно так лечили старенького, 90-летнего худенького беспомощного с больным сердцем фронтовика.

Погибших военнослужащих, посла в Турции наградили посмертно, об их родных сразу позаботились. О жертвах терактах и погибших в самолёте скорбит вся страна. На месте трагедий сразу появляются психологи, лучшие медики борются за жизнь даже безнадежных раненых самыми современными методами, сразу начинают интенсивно работать министр здравоохранения, обороны, МЧС, Следственный Комитет, опытнейший криминалисты и патологоанатомы. Семьям погибших оказывают всестороннюю помощь – моральную, материальную.

Почему ничего подобного не происходит, когда истязают и хладнокровно убивают медики? Почему никто не хочет не то что расследовать, но даже помочь семье это сделать?

Я не смогла добиться даже человеческого отношения к ОДНОМУ фронтовика ни при жизни, ни после его мученической смерти. К моим страданиям в связи с утратой любимого папы добавляется грубость и бездушие, лживые отписки, бездействие и сокрытие от меня улик и достоверной информации, фальсификация и круговая порука.

Моё обращение 19.12.16 в Прокуратуру ничего не дало и не имело смысла. Заявление в Следственный комитет удалось сдать только со второго раза (с помощью адвоката и по решению суда).

У медиков все – «шито-крыто». Боско О.Ю. (главврач скорой помощи) сказал, что «у всех врачей есть ошибки, без этого карьеру не построить» и отказался предоставить данные о введенных моему папе лекарствах. Лебедев А.В. (заместитель начальника управления здравоохранения) сообщил в отписке: «Все препараты были предоставлены бесплатно и в полном объёме... Проведенное лечение на всех этапах соответствует стандартам, установленным Минздравом РФ». Вартазарян М.А. (начальник управления сочинского здравоохранения) позволила себе меня оскорбить, назвать меня «сумасшедшей» и сказала, что «мне надо лечиться».

Полушкина Н.В. (директор филиала в Краснодаре «АльфаСтрахование»- ОМС) считает, что «смерть 90-летнего больного была непредотвратима вследствие тяжести полиорганной патологии» и что «нарушения на этапе скорой медицинской помощи не оказали существенного влияния на течение и исход основного заболевания». Чиновницу вообще не смущает, что об основном заболевании никто ничего не знал.

Мне все говорят: «Ему уже не поможешь, не нервничай, береги хотя бы своё здоровье, все равно ничего не добьешься.» Но я – дочь фронтовика, который боролся не только с фашистами и бандеровцами, но и с чиновничьим беспределом и игнором.

Я, после папиного ухода из жизни, нашла его заявления, которые он наивно (как и я) писал в администрацию города Сочи. Извините его за грамотность, ЕГЭ не сдавал, была только начальная школа. «Я мальчишка военных лет выполнял честно все приказы, чтобы жилось всему человечеству хорошо в том числе и мне и моим детям и внукам. Прошу вашего вмешательства, мы уже отживаем, так пусть по живут дети и внуки и вспоминают нас что мальчишки военных лет сделали хорошую жизнь всему человечеству». «Мы мальчишки войны выполняли все честно и добросовестно так почему с нами сейчас такое обращение.»

Все знают слова Магомеда Нурбаганова, полицейского из Дагестана «работайте, братья». Может, вся страна узнает и услышит слова моего папочки: «Я думаю так если бы я и мои товарищи во время войны так выполняли приказания, то мы бы не победили. Никогда.»

Папа говорил, что «на бандеровцев они патроны не тратили – вешали». Может пришла пора также поступать с подобными медиками и чиновниками?

Почему у чиновников в штате есть юристы, которых оплачивают те, кого они мучают, а у искалеченных и убитых медиками нет никакой защиты? Почему никто не защищает потерпевших? Почему родственники должны биться из последних сил, нанимать адвокатов, судиться до изнеможения в одиночку со всей системой? Кто убивает больше – медики или террористы? Сейчас требуют приравнять врачей скорой помощи к полиции, дать им оружие. А кто даст оружие родственникам замученных и убитых медиками детишек и стариков? Кто защитит и позаботится об их родных, убитых горем?

Может, пришла пора менять эту ситуацию? Заслуживает ли мой папа звания Героя России посмертно за все стойко перенесенные истязания и пытки?

Пока не восторжествует справедливость, 9 Мая для меня не будет праздником!


Поддержи нашу работу

comments powered by Disqus